Pike

60

Сегодня, кажется, уже сложно представить то ощущение великого рубежа, каковое наполняло атмосферу конца 1950-х и 1960-х годов, но которое доносится до нас благодаря культурным памятникам той эпохи, будь то литература, кино или комиксы. Ощущение всепричастности человека, как вида биологического и творения духовного разом, к следующему шагу в неизвестность, бесконечной всеосознанности науки, которой отныне подвластно всё. Ещё не прошло 16 лет с падения двух бомб, триумфа науки, как силы в определённых руках разрушающей, как словно обратная, светлая сторона этой медали, энергия, подчинённая учёным разумом, направила человека за пределы земного шара, в противовес всеразрушению всемогущего атома в космос, туда, где сама Земля является лишь атомом целой Вселенной. И подвиг Юрия Алексеевича Гагарина, ведь в сущности подвиг сотен ученых и принесённых в жертву науке ни в чём неповинных животных жизней, о которых ни в коем случае нельзя забывать. Подвиг, вобравший в себя подвиги всех прочих, словно острие копья, разорвавшее границы атмосферы, сломавший границы географические и расовые, поднявший человека над Землёй, возвисывший так, как способна была возвысить, кажется, только наука. Космическая гонка, как политическая парадигма двух Сверх-Держав, всё та же медаль о двух сторонах - теория ядерного сдерживания Холодной войны, балансируемая чудесами науки и техники, когда каждый год словно обозначал новый шаг вперёд, пресловутое суперменовское Up, Up and Away, когда завтра было неизбежно светлее, чем вчера.

И "Поехали" Гагарина словно бы старт новой Эры в истории Человечества, катализировавший десятилетие чудес, когда невозможное означало лишь "пока нерешённое", когда границы, кажется, были лишь в головах людей, не более чем прочерченными линиями на карте мира: один взгляд из иллюминатора бы подтвердил, что на самом деле никаких границ нет. Старт Эры Чудес, продлившейся так недолго, но словно разделившей всю историю человечества на до и после. И 12 апреля 1961-го года та дата, после которой стало понятно: науке и человеческому разуму и человеческой же силе воли подвластно, если не всё, то многое, дайте лишь время, ту самую архимедовскую точку опоры, которая способна перевернуть Землю. И улыбка Гагарина - символ этих перемен навечно, словно противовес анти-ядерным демонстрациям и юго-восточным войнам 1960-х, озаривший собой всю Космическую Эру, ставший олицетворением надежд,  воплощенным уже здесь и сейчас, наступившего будущего, которое уже пришло, чтобы остаться с человечеством навечно.

Наступившее будущее, которое так и осталось чудесным зеркалом шестидесятых годов, уступив место политическим и социальным треволнениям 1970-х, птицей счастья, которую, кажется, так теперь сложно ухватить за хвост. И человечество, опустившееся с небес на Землю, словно Икар с расплавленными крыльями, взлетевший, чтобы упасть. Словно кубриковский эмбрион на границе атмосферы: ребёнок, не разобравшийся в себе, и в собственных проблемах, не готовый к тому, чтобы переступить порог родительского дома, задыхающийся в собственных комплексах и неуверенности в собственном будущем. Будущем, которое было так близко, но оказалось вырвано из-под наших ног, оставшись лишь полузабытым воспоминанием.

Будем ли мы когда-то готовы? Решать нам. Как духовным творениям и как виду биологическому. И подвиг Юрия Гагарина - это подвиг символа, своей лучезарной улыбкой освещающего наши надежды и спустя 60 лет, обещанием будущего, которое возможно, обещанием чудес, на пороге которых мы когда-то были, и которые всё ещё нас ждут где-то там, за горизонтом. Напоминание о свете звёзд, которые в 1961-м стали нам ближе, чем когда-либо, и о последнем рубеже, который остаётся только перешагнуть, сделав следующий шаг. Ведь первый уже был сделан. И он будет первым навсегда.

С праздником!
Джедай

Годзилла: Солнце Уходящей Эпохи


Эпилог: Король и я
Мне 6 лет, когда мы с мамой едем в Сочи. На дворе лето 1998-го, и смутные воспоминания стирают из памяти многое, оставляя лишь самые яркие впечатления. Шум моря, прибой, детские карусели, моя белая футболка, которая отпечатается на фотографиях того времени, когда улыбка, кажется, не сходила с моего лица, умевшего смеяться куда искреннее и радоваться куда живее, чем возможно сейчас. Я всё ещё помню эту жару и эту гальку, что так нагревается под лучами солнца, и как бы я не был против шлёпанцев, носить их был вынужден. Я помню йогурт, но не помню его названия (чудо? эрмигурт?), но помню наклейки с упаковки этого йогурта, которые я вклеиваю в отдельную тетрадку, наклейки, которые можно собирать и в родной Тюмени, но в Сочи они почему-то привлекают особенно. По-южному: море так недалеко, и всё это, даже такие незначительные детали словно становятся частью вековечного зова, который я в шесть лет, вероятно, ещё не способен по-настоящему осознать. Часть зова становится всё: и санаторий, в номере которого мы живём, и странное слово кондиционер, от которого по словам мамы можно заболеть гриппом, и лучи заходящего солнца из окон номера.

А ещё я помню, что находимся мы в санатории не во всё время маминого отпуска, в остальное время вплоть до рейса домой мы живём у каких-то людей, на квартире в семье, чьих лиц я уже не помню. Но помню их доброту, улыбки, не сами лица, но тепло, которое они излучали при виде шестилетнего меня (о, это время, когда я ещё умел очаровывать людей!), помню застольные песни на кухне, когда я уже шёл спать, помню телевизор и теплый свет, льющийся в комнату на закате. И этот самый закат из окон простой квартиры казался куда красивее, теплее и уютнее, чем закат из окон номера санатория, пусть и с кондиционером. И галечный берег и железная дорога, через которую мы переходили в эту неделю, откладываются в памяти куда ярче самых потрясающих каруселей, а улыбка словно и сейчас сквозь время проступает на моём лице, напоминая мне о другом времени, другом тысячелетии, которое я застал только у его рубежа, но несмотря на все его ужасы, о которых я прочитаю лишь позже, сам запомню в первую очередь его Солнце. Солнце ушедшей Эпохи. В то время уходящей, но и это я пойму лишь со временем. А ещё я помню теплый сочинский вечер, и мы, кажется, уже готовимся, чтобы завтра отправиться домой, взрослые собираются вокруг стола, занятые подготовкой прощального вечера, прощания с людьми, которых я уже не помню. А я сижу у телевизора, и теплые лучи заходящего сочинского Солнца, льющиеся из окон, отражаются о теплые лучи заходящего Солнца японского, льющегося с экрана телевизора. А на экране три фигуры. Большого титанического ящера, приковывающего всё моё внимание к телеэкрану на раз, и гигантских бабочек, парящих над ним. И две девчонки-лилипутки, азиатских близняшки, которые поют песню-молитву, о которой я вспомню лишь через много лет. Лишь много лет спустя я узнаю, что за кино я тогда смотрел. Но имена Годзилла и Мотра я запомню на всю жизнь. Как нечто, неразрывно связанное с светом собственного детсва. Как нечто, неразрывно связанное с сочинским Солнцем. И Эпохой, которую уже не вернуть.
Collapse )
Джедай

Годзилла: Эпоха Атомных Звёзд. MonsterVerse


Часть V: Битва Титанов
В 2012-м году "Мстители" изменили весь голливудский плацдарм: пришло время киновселенных, которым отныне будет подчиняться из года в год всё больше франшизов, тентполов и законов бокс офиса. Начнёт выстраиваться целая новая карта киномейнстрима, и каждая крупная студия начнёт выстраивать собственный кино-мир, расширенный франчайз, и десятилетие сиквелов, которые заполонили десятки бокс-офиса в 2000-х сменит десятилетие спин-оффов, приквелов и кроссоверов. Дальше всех пойдёт Warner Bros.: выложив на сукно игрового стола кинорынка все свои козыри разом, словно бы каждый свой успех превращая в расширенную вселенную, и речь даже не об очевидных комиксах (DCEU), а вещах куда менее банальных (Лего, Заклятие, в каком-то смысле и Волшебный мир Роулинг). И пока остальным киновселенным придётся словно бы учиться заново ходить, пытаясь подобрать подход хоть в чём-то отличный от мира Кевина Файги, по пути спотыкаясь, падая, и пытаясь встать снова, в случае с одной франшизой, кажется, проблем быть у Уорнеров не могло с самого начала там, где всё построено за них. Оттого ещё более странно, насколько ухабистым вышел путь для вселенной, породившей на родине Короля сразу 4 эпохи, 4 мира внутри собственной мультивселенной, начав возведение общего фундамента во времена, когда даже комиксы большой двойки обладали внутренними вселенными очень номинально.

То, что студия Уорнер назвала MonsterVerse, по сути своей родилось ещё в 1960-е, как первый масштабный пример расширенной кино-вселенной: даже франшизы о своих монстрах, будь то Человек-Волк или Дракула Юниверсал объединит в единую линейку лишь в 1990-е для продажи коллекций VHS, этакий маркетинговый ход, который так и не найдёт своего полноценного расширенного аналога в современном пост-Марвеловском мире. И Годзилла был впереди планеты всей, вводя Родана и Мотру в фильмы о Гидоре, создавая общий, пусть и условный, мало связный таймлайн, Королём кототорого был гигантский ящер, как олицетворение веяний эпохи. И нет ничего удивительного, что вселенная Toho, породившая разнообразных кайдзю и всевозможных технологий не меньше, чем комикс-франчайзы, словно лакомый кусок Голливуда, готовое творение, как будто ждущее адаптации под реалии голливудского зрителя, замены аниматроники на современный cgi, разраставшееся с каждой новой эпохой, с каждым новым фильмом, наконец дал плоды там, где её пытались привить ещё в 1956-м году, насадив инородные американские элементы к японскому оригиналу.
Словно персонажи мифов, которым предстоит возрождаться вновь и вновь в новых, но знакомых ипостастях, так и кайдзю студии Toho - словно миф новейшего времени, были готовы обновить канон для зрителя теперь уже американского. Наступала новая эпоха в истории кайдзю. Годзилла вступал под свет Голливудских софитов. И впервые в истории американского Короля в этот раз он был не один.
Collapse )
Джедай

Годзилла: Эпоха Атомных Звёзд. Reiwa Era


Часть IV: Не время умирать
В 2004-м вместе с окончанием Эры Миленниум, и провалом "Финальных войн" Атомное Солнце заходит окончательно, оставив напоследок яркое воспоминание о самой яркой Звезде, причём буквальное: Годзилла получает собственную Звезду на Голливудской Аллее славы. Пройдя путь от воплощеннего разрушения до героя целой нации и обратно, отправившись за океан и вернувшись на родные берега, Годзилла становится частью нашей жизни, так же, как энергия атома, когда страхи и надежды сливаются в единое обыденное целое: атомная энергия - это не хорошо и не плохо, она просто есть, и человечество, наконец, учится с этим жить. И Япония - часть общего целого, страна, питаемая сегодня 12 атомными электростанциями: атом, некогда уничтоживший вспышкой света 2 города становится носителем тепла, чья энергия подчинена, кажется, окончательно, настолько, что к 2010-м годам не только Хиросима и Нагасаки, но и Чернобыльская трагедия остаются частью далёкого прошлого, века мировых и холодных войн. Титан уходит на покой, оставаясь лишь далёким напоминанием

Уходит на покой целая эпоха величественных титанов, и ведь подумать только: с 1991-го по 2005-й каждый год на экраны выходил кайдзю-фильм, будь то Годзилла, Гамера, Мотра или... Конг. Назвать "Кинг Конга" Питера Джексона кайдзю-фильмом, впрочем, сложно, скорее голливудский 3-часовой эпик, почти пеплум в антураже 1930-х, прямое доказательство того, что в отличие от Годзиллы история Конга работает лучше всего в мире 1933-го года, и логичный итог всему, что собственно первый Кинг Конг и запустил, финал эволюции, где монстр, некогда восьмое чудо света, отныне приручённый чистой красотой, способен не разрушать, но любить. И "Кинг Конг" Питера Джексона доводит историю Красавица и Чудовища до драматического совершенства, в уже неприкрытую драму о человеке, уничтожающем прекрасное и уникальное в мире природы. И и стория кайдзю, кажется, подходит к своему завершению, bookend'ом Острова черепа, где когда-то и родилась. Пока 11 марта 2011-го года грознейшее Землятресение в истории Японии не приводит к реакции, которая катализирует начало Аварии на атомной электростанции "Фукусима-1". Анабиоз подходит к концу: в ночном небе восходят Атомные Звёзды. И Король пробуждается вновь. В этот раз по обе стороны океана, порождая два наиболее противопожных кино-творения за всю историю Годзиллы.
Collapse )
Джедай

Годзилла: Эпоха Атомного Солнца. Milennium Era


Часть III: Тихоокеанский рубеж
Когда увиденное японским зрителем зрелище эммериховского эпика не оправдало ожиданий ни сильных мира кинематографическогo, ни просто обывателя, студия Toho приняла решение преждевременно вернуть ящера из спячки, в которую он уже успел впасть в финале Хэйсэй Эры, уступая место свому пресмыкающемуся собрату на улицах Нью-Йорка. И хотя финал Эры намекал на определённые возможности развития франшизы и дальше, японцы никогда не отличались неумением мыслить радикально и при необходимости рубить с плеча. Целое столетие подходило к финалу. Столетие, отмеченное мировыми войнами, расщеплением атома и воплощением фантазий на серебряном экране. Рубеж десятилетий, отмеченный на календарях греческим словом Миллениум, которое и даст название целой новой Эре в истории Кайдзю в Японии, где эпоха Хэйсэй в общем-то ещё продолжалась, был помимо прочего рубежом веков и тысячелетий. А потому к Годзилле требовался максимально новый подход, который бы позволил ввести Короля в третье тысячелетие, обновить для целого нового поколения и попутно.... Впрочем, не будем забегать вперёд.

Сейчас на календаре ещё 1999-й, но 21-й век ближе с каждым днём, неважно ведёте вы отсчёт с 2000-го или 2001-го года, и кинематографическая вспышка освещает не только съёмочную площадку нового фильма о Годзилле, но и выжигает всю историю Титана, начиная с 1955-го года. Нет, вы не ошиблись. 24-й фильм о Короле пришёл, чтобы стереть из памяти не только фильм Эммериха, но всю франшизы за исключением самого первого фильма. Подход, когда-то испробованный на "Годзилле" 1984-го года и ознаменовавший собой старт единой цельной саги, был опробован вновь, ознаменов собой.... Полную противоположность того, что называлось Heisei. Новый век, новые правила. И сага о Годзилле начиналась снова, когда берега Токио вновь сотрясались от поступи Титана. Как в первый раз. Как и каждый раз, Король восходил на свой трон...
Collapse )
Джедай

Годзилла Роланда Эммериха

Интермедия: Столкновение с бездной
Ставить точку было рано. Голливуд, так любящий брать успешные зарубежные хиты и делать на их основе собственные римейки с прицелом на своего же зрителя, которым уже давно был не только среднестатический американец, но и весь мир, на Годзиллу засматривался уже давно. "Король монстров!" был лишь первой ласточкой, новые сцены с участием американских актёров добавлялись в фильмы Showa era вплоть до начала 1960-х, а англоговорящие актёры стабильно отыгрывали свои сцены на протяжении всего десятилетия, этакий симбиоз Голливуда и студии Toho, позволявший расширять сферу влияния последней на американский континет. Симбиоз был обоюдным: в США выходили комиксы о Годзилле и даже мультсериал, к фильмам какой-либо из эпох отношения не имевший, но до собственно кино Король добираться не спешил даже с развитием аниматроники, которой Toho успела овладеть в 1980-е, и в ответ которой голливудские студии ничего равнозначного предложить не могли, а после вялого проката "Годзиллы 85" и не стремились. Пока "Парк Юрского периода" не изменил всё. Научно-фантастический шедевр Стивена Спилберга возвестил всему миру о чуде: динозавры вернулись спустя 65 миллионов, став сигналом к началу новой эры, которая прошла свой вступительный экзамен здесь и сейчас.

Так же, как stop motion анимация была проверена на прочность вымершим бестиарием "Затерянного мира" 1925-го года и его более амбиционозным рип-оффом в лице "Конга" 33-го, так и теперь революционные компьютерные технологии под совокупным надзором дерзких первопроходцех Лукаса, Земекиса и Кэмерона, раздвигавших границы возможного на большом экране параллельно тому, как менялась биология на всей своей территории от генетики до палеонтологии, были, наконец, испытаны на титанах прошлого, так манящих к себе зрителей и читателей всех возрастов всего мира. Эффект, производимый брахиозавром и тираннозавром "Парка", настоящих, живых, как те животные, что ты видишь по каналу Дискавери, был подобен Большому взрыву. Революционная технология запустила цепную реакцию: масштаб летних блокбастеров стал расти с каждым годом, а амбиции постановщиков "большого" кино расширяться в геометрической прогрессии. И пока сага Годзиллы эры Hesei двигалась к своему финалу, компания TriStar, заручившаяся правами на производство американского римейка, осознав, что у них на руках имеется потенциальная золотая жила, запустила в производство кино, которому было суждено закрыть тему американской Годзиллы на долгие годы. "Годзиллу" Роланда Эммериха принято не любить. Нет, не так: её принято ненавидеть, как среди фанатов франшизы, так и среди обычного зрителя и продюсеров студии Toho, конечно же. Кино, убившее голливудский франчайз, оскорбившее всех причастных и т.д. и т.п. - всё это о ней, как и уничижительные 16% на Томатах. Но так ли всё действительно было плохо в теперь уже далёком 1998-м? И заслужила ли бедолага все тех обвинения, высыпанные на неё со стороны критиков и зрителей? Пришла пора разобраться от и до.
Collapse )
Джедай

Noriyoshi Ohrai's Gojira

В небольшом перерыве между эпохами Годзиллы хочется сказать об ещё одном важном аспекте Heisei Эры. Вообще иногда возникает ощущение, что действительно хорошая киносерия, сага, не может существовать без таких, казалось бы, абсолютно неважных для качества самого фильма вещей, как единое оформление. Я не говорю даже о таком важнейшем аспекте, как единый саундтрек, создающий собственную историю, которая порой чувствуется на аудиальном уровне лучше, чем на визуальном. Или титрах, которые, порой, как в случае с Бондианой или Звёздными войнами, не спутать ни с какой-другой киноисторией или персонажем. Речь в общем то идёт о том, что является в первую очередь рекламой, афишой. Но постеры к кино - словно давно уже обретшее себя отдельное искусство, ныне, во время всемогущих фото-коллажей уходящее всё чаще на второй план. Но единый стиль киноафиш словно художественная история совсем другого рода - прочувствованная и выраженная красками художников, особенно ставшая актуальной в 1970-е и 1980-е, когда киносериалы стали вступать в свои права. Здесь вспоминаются, скажем, постеры Дрю Струзана к Индиане Джонсу или Назад в будущее, или афиши Боба Пика к оригинальным Стар Трекам. Не случайно, к переизданию Оригинальной Трилогии Дрю Струзан создал целый художественный триптих к трём эпизодам Саги, в рифму которым вскоре последуют постеры трилогии приквелов: Лукас стремился к единству во всём. И именно подобное единство встречает нас ни где-нибудь, а в Heisei эпохе Годзиллы, которая превратилась в единой Сагу не только благодаря более осознанной структуре, мифологии и другим глубоко внутри-франшизным достижениям, но и благодаря японскому мастеру Норийоши Ораю, представлявшему каждый фильм серии японскому зрителю, в качестве словно бы ещё кинематографического романа.

Collapse )

Джедай

Годзилла: Эпоха Атомного Солнца. Heisei Era


Часть II: Возвращение Короля
К 1970-м годам гигантские монстры, кажется, уже не способны были напугать никого. Годзилла превратился в японского Джеймса Бонда, героя, разделывающегося с врагами империи, посмевшими ступить на землю Восходящего Солнца: неслучайно и последние пять фильмов начинались под стать музыкальной бондовской теме с фирменного высокого рёва монстра, который появился впервые в третьем фильме франшизы, "Конге против Годзиллы", да так с Годжирой и остался предвестником появления бури. В середине 1970-х, когда Король сдал свои позиции после провала "Террора Мехагодзиллы" - его американский старший коллега не преминул воспользоваться возможностью перенять эстафету. В 1976-м году на экраны вернулся "Кинг Конг" в крайне дорогом для своего времени, 24-миллионном, римейке, призванном оживить легенду, сделав актуальной её для новой эпохи, но ни превнеся в историю ничего нового, кроме замены Эмпайр Стейт Билдинга на Башни-Близнецы, возведённые аккурат в 1973-м году, за 3 года до того, как символ Новой эпохи, стремления к Солнцу в городе, где столь часто идёт дождь. Яркий символизм, и финал истории Конга и спустя 43 года был чуть более, чем предсказуем, победа американской бравой военной машины была как никогда очевидной, лишь только Конг превращался из монстра в жертву военного режима в мире, ещё недавно пережевавшем и выплюнувшем целое поколение американский подростков, желавших любви и новых высот, но сломанных войной навсегда.

Человеческие города становились всё выше, техника всё совершеннее: истории о затерянных мирах и монстрах теряли одновременно манящую и пугающую неизвестностью ауру мистицизма, как и актуальность: куда там Конгу или Годзилле до мощи и высот нынешних каменных и металлических титанов! Всё изменилось: история Конга работала совсем по-другому в новом мире, где заместо страха и благоговения перед первобытной мощью природы в душу закрадывалась с самого его появления на экране печаль перед неизбежным концом. "Ребёнок Розмари" и "Экзорцист" популяризовали в кино чудовищ другого рода, а победа над большим, но всего лишь животным, была лишь вопросом времени. С каждым годом тени становились всё длиннее, минутная стрелка часов Судного дня не спешила давать обратный ход, а мощь Сверхдержав, вместе с их высотой железного занавеса росла пропорционально росту мощи военного арсенала. Столетие было всё ближе к завершению, и цитаты из Откровения неслись с телеэкранов из уст телеевангелистов, а плакаты бродяг кричали о том, насколько The End is Nigh. 1984-й год был ближе, и тень Оруэлла маячила над всей культурой. Минутная стрелка отбивала ровный такт, всё время сошлось воедино. На страницах книг Эндрю Виггин вёл несуществующий бой с непонятым врагом, на страницах комиксов вот-вот готовился быть подписан Акт Кина, а из пепла ядерного огня восставала машина, олицетворившая собой все страхи перед грядущим. Вся история была написана, оставалось лишь только открыть страницу неизбежного грядущего. В мире, погруженном в страх перед завтрашним днём спящему пора была проснуться. Титан был готов расправить плечи. Король возвращался на свой трон.
Collapse )
Джедай

Годзилла: Эпоха Атомного Солнца. Showa Era


Часть I: Как я перестал бояться и полюбил атомную бомбу
Кажется, значимость Годзиллы переоценеть невозможно. Лента Иширо Хонды феномен не только зрительский, но и культурный - на премии японской киноакадемии картина с полным правом претендовала на статуэтку за лучший фильм года, хоть саму премию и не получив. Там, где на большом экране с Ящером не могла справиться целая армия, в реальной жизни хватило лишь семерых самураев. Но, как и в кино, победа была лишь временной. Кассовый успех, даром, что локальный, сказал слово куда более веское, чем всё оружие, сброшенное на Годзиллу: и в 1955-м году титан снова напал на Японию. В фильме с громким и прямым, как шпала, названием "Годзилла снова нападает". И целая эпоха в истории жанра началась.
Collapse )
Роршах

Годзилла: Эпоха Атомного Солнца

"Другое знамение явилось на небе: вот, большой красный дракон с семью головами и десятью рогами, и на головах его семь диадим.
Хвост его увлек с неба третью часть звезд и поверг их на землю"
Откровение Иоанна 12 глава (ст. 3,4)

Пролог. Взрыв из прошлого
Август 1945-го года не просто поставил точку во Второй мировой войне. Точка была поставлена двумя самыми страшными массовыми убийствами в истории человечества - безумие науки XX века, поставленной на тропу спасения человечества, обрекшей её на путь медленного уничтожения. Часы судного дня начали свой мерный бег, когда вслед за капитуляцией Японии, человечество, решившее, что сумело приручить страшную, необузданную энергию расщеплённого атома, встало на путь собственной безумной самоаннигиляции. Холодная война была холодной лишь на поверхности: под Землёй в пустынях Невады, под водой в атоллах Тихого океана всемогущий атом пожирал жаром дантового пламени экосистемы, незначительные для раздутого эго человека. И если взрыв бомбы "Кастл-Браво" в районе атолла Бикини в марте 1954-го сегодня вызовет лишь улыбку у американских подростков, отголоском видимо остроумной ассоцииации, в другой стране этой ассоциации не оценят: не ценой экипажа лодки "Фукурю-мару", приставшей к берегу спустя 2 недели после взрыва, принеся домой облученных рыбаков, жизнь одного из которых так и не удастся спасти.
Collapse )