Кирилл Воронин (lirik92) wrote,
Кирилл Воронин
lirik92

Categories:
  • Music:

The World Was Young, The Mountains Green. "Сильмариллион" Дж. Р. Р. Толкина

3 ноября 3019-го года путешествие Фродо Бэггинса и компании завершилось победой над Саруманом в родном Шире, положившей окончательный и бесповоротный финал Войне Кольца, ставшей в свою очередь кульминацией всех конфликтов Третьей эпохи Солнца Средиземья, последней эпохи предначального мира. Мира, полного эльфийских песен и волшебного очарования под небесами, полными звёзд. На берегу Эльфийских Гаваней два года спустя подошло к своему финалу и путешествие, пройденное не только Фродо и читателями, но и самим Профессором лингвистики и английской литературы, Джоном Рональдом Руэлем Толкином. Мир, родившийся на осколках Первой Мировой в воображении христианина и поэта, расцветая с каждым годом, жил бок о боком с ним, отражая все потрясения и радости судьбы на страницах рукописей, посвященных Средиземью. Однако главное творение Профессора, по горькой иронии, несмотря на все успехи его книг, добралось до читателей всего мира лишь спустя четыре года после того, как Профессора не стало, пройдя через редактуру самого преданного читателя его творений – его сына, Кристофера.


И вот, пройдя путь Туда и обратно, вернувшись на порог своего дома, откуда всегда начинаются все путешествия, читатель вновь открывал книгу, Летопись исчезнувших эпох, и Мир, так долго живший в воображении Профессора, наконец-то начинал обретать под ногами почву, имя которой История. И сегодня, 3 ноября 2019-го года Нашей Эры, когда благодаря Кристоферу Толкину, с беспримерной преданностью донёсшего до читателя всю сагу об эльфах и Срединном мире, всю Историю Средиземья от первых набросков до той Летописи, что оказалась в руках у читателя, Мир, которого не было, стал Миром, который есть. История перед последним путешествием из Серых Гаваней вернулась к своему началу. К тому времени, когда листья деревьев Арды только наливались светом, когда семена, посеянные в почву воображения, только давали свои плоды, когда Мглистые горы, пещеры и холмы, не оскверненные усталостью и холодом, встречали свой первый рассвет. А в начале, как не сложно догадаться, было Слово.




Книга I. Бытие
The World was young, the mountains green,
No stain yet on the Moon was seen,
No words were laid on stream or stone,
When Durin woke and walked alone.
Точнее говоря, Песня. Песнь Айнур, первых творений Эру Илуватара, которого эльфы называют Единым – уже с первых страниц, даром, что то, что станет первыми главами Летописи Ушедшего Мира, было написано позже историй о Детях Хурина или Падении Гондолина – словно иллюстрации, вложенные в слова грандиозного замысла, грандиозного же воплощения Профессора. Мифология Англии, которой у страны никогда не было, в том объёме, что присущ государствам Античности или жителям Севера, начинается с примирения моно и политеизма, предпринятого ещё Джоном Мильтоном, на страницах «Потерянного Рая». На страницах Айнулиндале, фактически Книги Бытия Средиземья, где богов заменяют Стихии – Валар и Майар, творения и продолжения замысла Единого Эру, которым подобно богам древности предстоит не только управление стихиями, но участие в жизни народов Арды, всего Сущего, примирение двух взглядов на мир, античного и религиозного, проходит сквозь самый очаровательный мотив, если не сказать напев. Мир Толкина создан музыкой, внутренней гармонией, подхваченной хором тех, кто воплощает эту музыку, зарожденную в душе, в жизнь, превращая мелодию в нечто осязаемое, живое, бьющееся словно сердце.


«Приблизительно одинаковый вкус к музыкальным звукам проходит через значительную часть животного царства» - пишет Чарльз Дарвин в «Происхождении видов». Удивительное замечание гениального биолога, смотревшего куда глубже физиологии и классификаций – лишь только живое существо обретает способность слышать и само производить звуки, какая-то внутренняя гармония, нечто изначальное толкает его на создание собственного ритма, собственной песни, собственной музыки. Прислушайтесь к птицам, поющим по весне, в надежде завоевать сердце своей избранницы, прислушайтесь к звукам моря, благодаря акустическим чудесам раковин моллюсков, доносимых до слушателя даже вдалеке от океана. Весна и песня, журчание ручейка, оттаявшего после морозов, зарождение жизни и мерный прибой – музыка в самом сердце жизни, музыка и есть жизнь. И Толкин словно певец этой жизни помещает звук и мелодию в самое сердце её рождения.


Недаром, само Творчество Профессора началось с песни, а точнее с поэмы, что и есть песнь в своей основе. Слова древнеанглийской христианской поэмы: “eala! Earendel engla beorhtast” – «Славься Эарендель! Светлейший из ангелов» стали словно искрой, зажегшей светоч. Имя Эарендель, превращённое в Эарендиля, действительно поместилось на небосвод его мира, а затем появился и сам мир, воплощённый эльфийскими языками, словно журчание реки, когда её скорость и перекаты формируют наше представление о пейзаже, ожидающем за поворотом излучины. Так и творчество Толкина, построенное на лингвистических изысках, есть отражение не только сердца Толкина, но и наших сердец. Недаром, мифология Профессора притягивает к себе нового читателя поколение за поколением – в мире Профессора за именами и названиями скрывается целая история, к которой читатель тянется снова и снова, как к чему-то первородному, словно к океану, взывающему к себе, словно зовом предков.

Вот и зло, как таковое, есть по сути своей нарушение вечной гармонии, здесь и один из Айнур, Мелькор, признанный одним из величайших и бросающий вызов Создателю, не столько творец своего собственного мира, сколько нарушитель спокойствия, жертва гордыни, ломающей крылья подобно ярчайшему из ангелов. «Лучше служить в аду, чем прислуживать на Небесах» - мотив Мильтоновского Люцифера воплощается в Мелькоре, прозванном эльфами Морготом, Чёрным врагом, с жестокой последовательностью: мир, рождаемый усилиями Айнур, разбивается о козни прародителя всего зла снова и снова. Но даже этот чёрный мотив, вплетающий зло и тьму в общую канву Арды – словно бы неизбежность изначально замысла Единого. И действительно – всё воплощенное – и свет и мрак – куда более глубокие замыслы Создателя, постичь которые не в состоянии и Айнур.


Вновь возвращаются Библейские мотивы, и толкиновская версия Книги Бытия приводит к созданию первозданного Мира, нетронутого в своей девственной чистоте, освященного двумя Светильниками, первыми источниками золотого и серебряного света на пока ещё плоской Земле. Весна Арды - время мира и спокойствия, словами окрашивается в краски апреля и мая, окутавших весь мир от края до края, где пение и пиры Валар рифмуются с Раем земным. И так же, как пребывание в Раю оказывается недолгим, так и Арда Первозданная очень скоро становится Ардой Искаженной – благодаря проискам Мелькора. Аналогия с Книгой Бытия неслучайна. Весь Сильмариллион – буквальное Пятикнижие, включающее в себя: «Айнулиндале» – историю рождения Арды, «Валаквента» – свод сведений о Валар и Майар, собственно «Квента Сильмариллион» – источник главных исторических знаний о первых эпохах мира, «Акаллабет» - историю Нуменора, государства людей, павшего жертвой Потопа и «О Кольцах Власти» - свидетельства об окончании Ранних дней.


Замысел Токлина воплощается в Библейском же масштабе – персонажи и географические объекты, растения и животные – целый мир создаётся заново на страницах рукописей дерзкого англичанина, решившего воздать родине Англии и вернуть ей утраченное наследие. То, что на страницах Хоббита и Властелина колец было миром сформированным, в масштабах Сильмариллиона рождается буквально перед глазами читателя, под пером писателя, возведшего понятие Вторичного мира, мира, создаваемого автором для своего произведения на принципиально новый уровень. Работа, ставшая делом всей жизни, начавшаяся задолго до «Хоббита» и продолжаемая много после публикации «Властелина» - случай фактически беспрецедентный.

Книга II. Исход
Beneath the stars of Ever-eve in Eldamar it shone,
In Eldamar beside the walls of Elven Tirion.
There long the golden leaves have grown upon the branching years,
While here beyond the Sundering Seas now fall the Elven-tears.
«Сильмариллион» сам по сути своей «Ветхий Завет» в противоположность «Властелину Колец», как «Новому Завету», грандиозной истории о самопожертвовании ради высшего блага человечества. Это сага о рождении целых поколений, сменяющих друг друга в раннем первобытном, а потому более жестоком мире с куда более суровыми законами, где герои проклинают друг друга вновь и вновь, обрекая на гибель целые роды. Сага о грехопадениях и ошибках, своеволии и отречений от высших мира сего, но и о верности и любви на фоне бесконечных конфликтов, словно рана, пронизывающих всю историю ранних дней. Однако на месте каждой раны нанесённой Арде, рождается нечто новое и прекрасное, словно цветок, распускающийся на месте обломленной ветви. И Рай земной сосредотачивает себя теперь уже на целом континенте – а уничтоженные Светильники, сменяются двумя Древами, проливающими свет на весь Валинор, землю Валар. Древа – здесь ещё один ярчайший символ – и не только Христианский. Как и Рай, осенённый Древом Жизни и Древом Познания, дерево есть в самом центре жизни. Недаром развитие матери природы принято изображать в качестве древа эволюционного, недаром мы сами строим генеалогические древа наших семей. Там где музыка – сердце жизни, единое древо, порождающее новые ветви и плоды – символ жизни самой по себе. Не случайно, мотив деревьев пройдёт через всё творчество Толкина: итогом знаменуя собой Возвращение Короля, ростком Белого Древа Гондора. Что уж говорить, если в мире Профессора, деревья в пику Шекспиру и его Дульсиданскому лесу и правда способны ходить.


Не случайно и возвращение к теме эволюции: даже в своей изначальной основе Вторичный мир Толкина подвержен законам развития природы, по которым живёт и мир настоящий. В мире без Солнца вся природа словно засыпает, животные и растения в ожидании Солнечного света, словно в спячке ждут первого рассвета и пробуждения, дарованного лишь Первородным – эльфам, которым Толкин возвращает величие античных дней, низведённое до роли шутов и паков в пьесах Шекспира. Наш мир вновь и вновь отражает Вторичный и наоборот. Вторичный мир даже первые эоны истории проживает по всем законам мира настоящего. Земля, столь долго ждавшая формирования атмосферы, чтобы встретить настоящий рассвет, озаряющий голубое небо, в своём зародыше жила под звёздами. И мир под звёздами – одна из самых замечательных поэтических и творческих находок Толкина, не находящий себе отклика в другой мифологии известной вашему покорному слуге. Эльфы – Первородные этого мира, рождаемые под небосводом, полным далёких светил, дети ночи и звёзд, подобна которым и их мнимо бесконечная жизнь в противоположность людям, рождённым под Солнцем, рождающимся и угасающим подобно восходу и закату.


Противоположны эльфы людям и в своей принадлежности миру: даже свой Эдем они находят не на Востоке, а на Западе, в земле Валар: Валинор – дом первородных, рождённых мыслью Илуватара. Но и здесь, в эльфийском Раю им предстоит пройти знакомый путь. Именно здесь Мелькор, скованный Валар после пробуждения эльфов, но освобождённый в надежде на исправление благодушием же Валар, являет свою истинную сущность: змея искусителя и Локи в одном лице. Сравнение с последним не случайно, "Книга утраченных сказаний" – первый вариант того, что в итоге станет Сильмариллионом, написанный ещё в 1920-е года – открывает свет на личности как минимум Манве, главы Валар, повелителя ветров и небес, и Тулкаса – силача и главную боевую силу Айнур. Изначальные Один и Тор – недаром, именно Тулкаса Мелькор ненавидит особо. Недаром и Тулкас не доверяет лжи Мелькора даже тогда, когда его оправдывают остальные: ложь и искушение, которыми он завоюет сердца эльфийского народа, приведут к изгнанию Эльдар из Рая. Впрочем, в центре истории эльфов даже не это самое искушение, а нечто большее – гордыня Феанора, ярчайшего из своего народа, мастера и создателя Сильмариллей – самоцветов, ставших отражением первородных Дерев.


Феанор – олицетворение творца, чьё создание поглотило его в ответ. Так же Саурон в далёком будущем (относительно его появления в творчестве автора и самой истории), чьё творение станет неразрывно связано с его существом, так и Феанор – светоч, который ставит собственную работу выше изначального света. Мотив грехопадения вследствие гордыни, проходящий через Мелькора-Саурона-Сарумана, в лице Феанора, пусть и не павшего в настоящее зло, подобно другим, приобретает куда более опасное значение. Страсть Феанора заражает собой весь народ Нолдор, один из трёх родов эльфов, и похищение Сильмариллей Мелькором приводит к непоправимому: добровольному изгнанию Нолдор, крёстному походу из Рая за святыней, созданным кумиром, заменившим собой истинный свет. И первородный грех, убийство ближнего становится лишь печальным, но закономерным итогом изгнания из Рая – как Каин убил Авеля, так и Нолдор поднимают руку на эльфов рода Телери – ради добычи кораблей для своего путешествия. Один грех следует за другим неизбежно, подобно зверю, поглощающему добродетель в самом своём существе.


Вот и мир под звёздами очень быстро сменяется декорациями, покрытыми льдом, причём буквальным и метафорическим. Речь не столько о Нолдор, чей крестовый поход проходит через льды Севера Арды. Куда более страшное деяние Мелькора, Моргота Бауглира, чёрного врага, не в похищений самоцветов, а в уничтожении Древ, первородного света, увядающего вслед уходящим Нолдор. В этой гибели, в сущности, вся история Арды Искаженной. Эпохи звёзд кончаются с Исходом эльфов из Нуменора, и гибелью Древ, так же, как Третья эпоха Солнца окончится Исходом эльфов из этого мира. На ветви сломленной вновь вырастает прекрасный цветок: в небеса поднимаются Солнце и Луна и в прекрасной в своей поэтичности сцене – цветы впервые распускаются под Солнцем под ногами возвращающихся на Восток, в Средиземье, эльфов. Но прежним мир уже не будет, красота и гармония изначального мира утрачена навсегда. Даже Феанору, самому яркому из эльфов, суждено погибнуть от рук балрогов, демонов Моргота, ещё до восхода Солнца. Но на смену трагедии приходит новая жизнь. И теперь уже под светом Солнца на Восходе, пробуждаются люди.

Книга III. Царства
Long was the way that fate them bore,
O'er stony mountains cold and gray,
Through halls of iron and darkling door,
And woods of nightshade morrowless.


The Sundering Seas between them lay,
And yet at last they met once more,
And long ago they passed away
In the forest singing sorrowless.
Здесь становится особенно очевидным, что одна из главных уникальных черт всей мифологии Толкина состоит в том, что в центре его мифотворчества не человек: а эльфы. Существа первородного мира, олицетворение изначального чуда, уступающие своё место на арене истории постепенно, но неизбежно. Противоположны люди эльфам и самой своей историей – первые эпохи существования человечества не описаны в отличие от «задокументированной» хроники Эльдар. Впрочем, свой путь они проходят вновь по всем Библейским заветам, приходя в земли Белерианда, западного Средиземья, в земли эльфийских царств, наследниками трёх родов – как и наследники Сима, Иафета, Хама – трёх детей Ноя стали прародителями послепотопного человечества. И подобно одному из родов наследников Ноя - один из родов людей толкиновских пойдёт по пути греховному. Второрожденные, последыши – людям остаётся лишь пройти по следам, что уже прошли Эльдалиэ. Мир, в который они приходят, это мир эльфов, в котором творения последних предстают людям как настоящее волшебство. Впрочем, и люди – для эльфов в данном контексте создания загадочные, концепция, развязывающая Толкину руки в возможности порассуждать о природе человека как бы отстранённо, со стороны.

У «Сильмариллиона» много сторон, как и у самого автора – лингвиста-филолога, одна из них – философская. За размашистым полотном из судеб скрываются рассуждения не только о месте человека в мире, но и о его жизни и смерти. Смерть здесь лишь часть жизни, Дар Илуватара, Единого, который ни эльфы, ни сами люди понять не способны. Дар, который становится понятен лишь с высоты времен. Потому и бессмертные эльфы, таящие и увядающие с миром, вернуть былую красоту которого они не в состоянии, вынуждены будут, рано или поздно, уступить Землю смертным людям, для каждого нового поколения которых мир, в котором он рождён, тот самый, настоящий. Здесь прорывается Толкин – англичанин, сирота, боровшийся за свою любовь, терявший друзей, на веку которого прошло две мировых войны, навсегда изменившие его родину, как и целый мир, лишив его очарования его же юности.  Мир Толкина – мир, взрослеющий, но теряющий то самое очарование свой невинности. Потому и бесчисленные герои здесь не раз оглянутся назад, в мир, который утрачен по вине врага или их же собственной гордыни, и даже люди в поздние эпохи будут вспоминать Первую эпоху Солнца как время волшебства и величия эльфийских королей несмотря на все невзгоды и всю боль.


А невзгод Летопись лет действительно готовит немало, но за следующими одна за другой войнами за Белерианд, чья география чуть позже переместится на тот самый Запад, чтобы совпасть с миром хоббитов и Гондора, не противореча им, кроются истории в первую очередь личные. Идея Толкина – великолепна в своей простоте – истории о персонажах, поэмы о любви и доблести, становятся помещёнными в контекст огромной космологии, которая в свою очередь приобретает необходимую почву под ногами, благодаря человеческим судьбам. И в центре «Квенты» оказываются три больших истории, три саги внутри Саги большей, прекрасные в своей поэтичности, как история о Берене и Лютиэнь, трагичные подобно «Детям Хурина» и величественные в своей доблести в случае с «Падением Гондолина».
Последнее, даром, что более близкое к грандиозному финалу Первой Эпохи, в творческим пути Профессора и вовсе первое. Хроника Первой мировой, перенесенная на территорию белого града Гондолина, царства эльфийского короля Тургона, история любви и потерь, так и не доведенная до творческого совершенства автором, так и останется в центре его мифологии. Под тенью гор Валинора будет возведён Тирион в более ранние эпохи, а в более поздние белый град Гондора своими стягами будет приветствовать свободные народы Средиземья. Да, в поздней редакции пропадут железные машины, парафраз немецких танков, замененные драконами, сократится и сама история гибели эльфов под огнями раскалёнными демонами врага, но история о «Пришествии Туора» из позднее опубликованных «Неоконченных преданий», призванная стать началом полноценной повести о Гондолине, и есть тот самый намёк на очевидное. Как бы не противился сам Профессор интерпретации художественных произведений в соответствии с событиями жизни автора, неизбежно понимание: огонь поля боя Первой Мировой так и не оставил Толкина никогда.


Впрочем, куда более личным становится плод, давший всходы волшебной «Балладе о Берене и Лютиэн», обессмертившей любовь Джона Рональда Руэля Толкина и Эдит Брат. По иронии, история католика и протестантки, превращённая в историю любви человека и эльфийки, ставшая сердцем и душой его мифологии, претерпела чуть ли ни наибольшие изменения в своём собственном развитии. Так и Берен, изначально эльф, становится человеком уже в поздних вариантах, и на место злобного кота Тэвильдо приходит Майар, правая рука Моргота, но остаётся пёс Хуан, заклятый его враг. Место царству Нарготронда найдётся лишь в поздних работах, так же, как и сыновьям Феонора, но история Сильмариллей как мотив здесь с самого начала, пронизывающая всю Первую эпоху, словно лучом. Но даже с годами в «Балладе о Берене и Лютиэнь» не исчезнет главное – любовь, признанием в которой, преданной и вечной, преодолевающей смерть она и является. И Лютиэнь, возвращающая из мёртвых Берена, совершает подвиг, который в своё время так и не смог осуществить Орфей, что примечательно, своей же песней. И вновь песня в центре всего, она, а не мечи, главное оружие эльфийки: тепло и свет, несомые Лютиэнь в свет так сильны, что в сон, полный слёз и горечи вводят самого Моргота, первородного врага.
Неудивительно, что знакомый мотив возродится вновь в лице Арагорна и Арвен - «Баллада» словно свеча, чей огонь светит в прошлое и грядущее, наполняя мифологию так необходимым ей теплом. Союз эльфийки и человека, бессмертной и смертного, становится победой именно вечности. Как бы ни был неизбежен финал, любовь смерти не подвластна.


А потому и «Дети Хурина», сага о Турине Турамбаре, оказываясь полной противоположностью Баллады, бьет, словно под дых на ярчайшем контрасте. Наиболее близкие к скандинавским сагам, вдохновлённые ими же, «Дети», чьего нарратива оказалось достаточно, чтобы в последующем быть превращёнными в полноценный роман Кристофером Толкином, словно бы вся история побед Моргота, сжатая до одной жизни. И Турин Турамбар, человек, сын героя, меняющий имена, бегущий от судьбы, с судьбой встречается неизбежно. История убийств и предательств, проклятий и боли, человек как носитель рока людям и целым государствам, контрастирует по своей безвыходности и мраку в общем-то вообще со всем творчеством Профессора. Но за историей проклятий кроется и история человеческой гордыни, губящей все, что сама и создаёт, взывая к знакомым мотивам, недаром и имя Турина, победителя дракона Глаурунга, так напоминает имя Торина, гнома из Третьей эпохи, жертвы своего тщеславия.
И сага о Турамбаре лишь ещё один печальный камень, брошенный в основание хроники эльфийских царств Белерианда, падающих или от рук врага или от рук бывших союзников, от исполненных ценой чужой жизни клятв или всепоглощающего греха. Здесь не случайна каждая судьба, и каждая победа или трагедия, лишь очередная нить в грандиозном полотне судеб. Здесь ничто не проходит бесследно, и даже кот Тэвильдо из истории «Берена и Лютиэн», сменяясь в со временем самим автором повести правой рукой Моргота, оставляет в наследство глаз. Кошачий. Огненный. Светящий единым Кольцом мрака в след гибнущему Белерианду.


Книга IV. Потоп
And over Middle-earth he passed
and heard at last the weeping sore
of women and of elven-maids
in Elder Days, in years of yore.



But on him mighty doom was laid,
till Moon should fade, an orbed star
to pass, and tarry newer more
on Hither Shores where mortals are
И всё же примечательно, как одна работа, начатая фактически на заказ, как продолжение детской сказки, влияет на всю мифологию, разрабатываемую автором всю его жизнь. Очевидно это особенно в контексте «Книги утраченных сказаний», по изначальной задумке призванной попасть в руки морехода из Англии, донесённой им же до человека Нашей эры, как летопись ушедших дней. Вот и Тол-Эрессеа, эльфийский остров у побережья Валинора – изначально будущая Британия, да что говорить, если сама Лутиэнь изначально Лутания – эльфийское название самой Англии, где именно истребление  эльфийского народа людьми, и исчезновение их из хроники лет, становятся причиной для печали по ушедшим дням. Впрочем, внутренняя печаль по ушедшему, так и остаётся спутницей всего творчества Профессора, вот только с годами в мире, созданном автором, возникают новые пути и новые дороги, по обеим сторонам которых вырастают леса, в глубине чащ начинают звучать пения птиц, а за поворотом у водопада ждёт всё новая тропа. И мир "Сильмариллиона" меняется, словно очищающим потопом уходя под воду, вместе со всей болью старого мира. Но и его красотой.


Мотив Всемирного Потопа, кажется, так или иначе засветившийся не только в Библии, но и во многих других мифологиях стран мира – под воду уходили континенты и государства от Атлантиды до Пацифиды – символ очищения, крещения нового мира. И нет ничего удивительного, что именно потопу суждено было смыть всю боль истерзанной земли в Войне Гнева, битве Валар и Моргота, самого масштабного военного конфликта, определившего исход всей борьбы с первородным врагом. Именно этой войной, сравнявшей с землёй горы и разлившей воды, становится кульминация фактически самой саги о Сильмариллях, гибелью первозданного мира, на смену которому приходит мир, где эльфам уготована куда более скромная судьба.
Неудивительно, что именно в этом конфликте находят себя герои и мотивы всей ранней мифологии Толкина, и на сцену выходит Эарендиль, та самая утренняя звезда, один из величайших героев Средиземья, в контексте истории не просто наследник памяти о христианской поэме, но потомок Берена и Лютиэнь, в чьих жилах течет эльфийская и человеческая кровь. Эарендиль занимает своё место неслучайно. Зажегший в сердце Толкина тоску по ушедшему, он и  есть светоч, возносящий один из трёх Сильмариллей, принёсших столько боли, к небесам, становясь равным звёздам, видевшим рождение первой жизни, дабы самоцветом Феанора указывать путь заблудшим душам в этом мире и следующем. Поэзия в прозе, звёздный свет вновь освещает исход эльфов, в этот раз в их возвращении домой, под сень гор Валинора, а сам Эарендиль попутно подобно Георгию Победоносцу разя с высоты небес змея, величайшего из драконов Моргота, исполняет судьбу двух народов, воплощая неизбежную победу истины и добра над злом. И потоп здесь лишь как неизбежный итог, символ формирования границ и берегов нового мира, символ настолько яркий, что будет повторен вновь и в контексте творчества автора и истории Средиземья.

Точнее Нуменора. Поднятого на смену погибшему Белерианду островного королевства людей, призванных стать атлантами нового мира, наследников Эарендиля. Нуменор словно Земля обетованная – мир раздолья и долгой жизни. Свой собственный Исход совершают и люди, в этот раз благословленные стихиями и самим Единым. Вот только лишь и их идиллии предстоит падение, свойственное всему Вторичному миру. Словно заблудшие души, снова и снова отворачивавшиеся от Создателя в сторону языческих богов, так и нуменорцы в своем стремлении к жизни вечной, в зависти и злости обращаются от Эру в сторону наследника и продолжателя дела Моргота. Обратите внимание, как снижается длительность жизни потомков Адама из поколения в поколение: то же самое происходит и с потомками Эарендиля. Человек становится завоевателем, война разгорается по Средиземью с новой силой, а возроптавшим против стихий людям, смевшим нарушить древние заветы, и бросившим вызов Валар, остаётся только один приговор.
Нуменор и есть Атлантида, воде суждено омыть и её и лишь Верным, последним потомкам Эарендиля, удастся спастись, чтобы найти своё последнее прибежище в собственно Средиземье. Валинор уходит из этого мира. Земля становится круглой – в своей космологии Толкин умудряется не просто примирить сразу два взгляда, метафора становится почти осязаемой: меняются не просто наши представления о мире, меняется сам мир. Неискоренённым остаётся лишь зло – слишком сильны оказываются посевы Моргота.


А на осколках бывшего величия эльфийских и человеческих королевств рождается Третья эпоха Солнца, и вновь приходит новый рассвет, зовущий вдаль, за порог дома. Из окон которого там, на горизонте, виднеются далёкие, но отчего-то только более притягательные Мглистые горы.

Книга V. Туда и обратно
The pines were roaring on the height,
The winds were moaning in the night.
The fire was red, it flaming spread;
The trees like torches blazed with light.
И вот, на глазах читателя "Сильмариллион превращается из Летописи лет в Предысторию. И при всей трагичности событий, осенивших собой эпохи Светильнов, Звёзд и первые две Эпохи Солнца, мимолётного взгляда на знакомую поляну оказывается достаточно, чтобы понять, что к своему финалу подходит не просто Путешествие по временам и чужеземным царствам, но и ноги, наконец, ведут тебя вновь к порогу дома, столь знакомого, но столь уютного. История эльфов движется к своему стремительному завершению и последняя часть, книга "Сильмариллиона" лишь скромный отчёт о тех грандиозных событиях, главную скрипку в которых сыграли уже другие народы Средиземья. Люди и гномы. И вновь замечательно, как последние, народ, изначально в "Книге утраченных сказаний", скорее нейтральный, но в алчности своей принесший роду эльфов столько несчастий, ретроградно, уже по мотивам всё той же детской сказки, меняется вплоть до корней своей истории. Дети Ауле, кузнеца Валар, толкиновского воплощения
греческого Гефеста, сами по природе своей кузнецы, наряду с энтами, детьми жены Ауле Йаванны, единственные разумные творения, созданные вне прямого замысла Эру. Важнейший момент Саги о Средиземья: ведь силам зла, Морготу и его последователю, творение жизни не подвластно вовсе, всё, что им остаётся - уродство уже созданного. Орки, тролли - всё то же воплощение дисгармонии, внесённой в мир первородным врагом.

И вот, история, движущаяся словно по спирали, неизбежно сужающейся с годами, воплощает старые мотивы вновь, лишь пейзажи становятся всё более знакомыми. Эльфы уступают место людям, мир с каждым поколением меняется всё быстрее, а кольцо зла, которым окружил Моргот ещё бывший плоским мир, воплощается в Кольце осязаемом - последователь Моргота, наследник и змей искуситель в новом мире, связывает Единым Кольцом судьбу мрака и судьбу собственно Эльдар, чьё мастерство ложится в основу колец эльфийских. Саурон - зло "Хоббита" и "Властелина колец" именно в контексте общей истории показывает своё истинное коварство. Кольца власти - как последнее воплощение надежд эльфов на спасение предначального мира. Но уничтожение Единого Кольца сулит не только свободу народам Средиземья, но одновременно и финал всему волшебству первородных.

А потому и толкиновское "Откровение", история о "Последней битве" Средиземья, в которой вновь вернётся Турин и звёздный корабль Эарендиля вновь снизойдёт на мир под небесами, чтобы вступить в схватку с возрождённым Морготом, где Арда Искажённая исцелит собственные раны, и мир войдёт в новую эпоху, эпоху счастья и гармонии, в редактуре Кристофера Толкина пропадает из "Сильмариллиона". Так же как "Хоббит" - сказка о гномах, "Властелин колец" - сказание о людях, "Сильмариллион", как сага об Эльфийском народе оканчивается вместе с Третьей эпохой. И вновь тысячи лет истории сводятся к уже знакомому нам, но неизбежному финалу. К истории о доблести и отваге, к истории, которая уже рассказана.

И так же, как вся хроника Первой эпохи, за всем своим масштабом, обретала почву под ногами благодаря истории Берена и Лютиэнь, Детей Хурина и Гондолина, так и три тысячи лет хроники Третьей эпохи Солнца вновь бегут по знакомой тропе, среди зелёных лугов и знакомых до боли деревьев. К дому, где на пороге своего дома сидит маленький хоббит, места которого в Средиземье Толкина не было изначально. Хоббит, которое займёт в нём место центральное. Маленький житель Шира, словно камень, обрушивающий лавину, изменит мир, как Вторичный, так и мир Профессора, навсегда. Да в общем то этот самый мир уже стучится к нему в окно, Туда, где скоро прозвучит Песнь гномов об утерянном доме. Потому что любое путешествие начинается с песни. Потому что любая история ни может жить без музыки, ведь музыка в ней самой, в арфах эльфов, поющих на берегах под звёздами, в барабанах гномов, выстукивающих мерный ритм в своих пещерах, в людских флейтах, звучащих в полях и садах.

И что за музыка без танцев? Так же, как Джон Рональд Руэль Толкин встретил Эдит Братт на сельских танцах, так же как Берен отдал своё сердце Лютиэнь, танцующей и поющей подобно соловьям, так и Сэм Гэмджи будет очарован Рози Коттон, танцующей с ленточками в волосах, а путешествие хоббита из Шира будут сопровождать танцы эльфов Ривенделла. История не просто повторяет себя. Потому что вся мифология Профессора Дж. Р. Р. Толкина сводится к одному простому, но прекрасному мотиву. Эльфы ушли не навсегда. И Берен и Лютиэнь - союз эльфа и человека, давшие начало роду Эарендиля, прародителя рода людей Нуменора, дали начало и людям Третьей эпохи. А значит, так же, как в героях утраченных легенд, в людях и сейчас течёт эльфийская кровь. Как и наследие эльфов, взывающих к морям, к самому началу, к первозданной музыке и к звёздам, что продолжают влечь нас вновь и вновь

И вот, история, движущаяся словно по спирали, неизбежно сужающейся с годами, воплощает старые мотивы вновь. А значит, и зло будет повержено неизбежно, такова его участь. А значит, и эльфы на последних кораблях Серой Гавани не просто покидают Средиземье.

Так же, как главный герой детской сказки, они возвращаются домой.

В начале была песня. А в начале песни.... было слово....
...In a hole in the ground there lived a hobbit


Guided by the Lonely Star,
beyond the utmost harbour-bar,
I'll find the heavens fair and free,
and beaches of the Starlit Sea.

Ship, my ship! I seek the West,
and fields and mountains ever blest.
Farewell to Middle-earth at last.
I see the Star above my mast!
Tags: middle-earth, the lord of the rings, литература, любимые авторы, мнение
Subscribe

  • Золотой Лирик 2020

    Финальный отсчёт пошёл. Последний Оскар ушедшего десятилетия будет роздан завтра (через 2 дня, учитывая разницу широт), и на этом подведёт итог…

  • Годзилла: Солнце Уходящей Эпохи

    Эпилог: Король и я Мне 6 лет, когда мы с мамой едем в Сочи. На дворе лето 1998-го, и смутные воспоминания стирают из памяти многое, оставляя лишь…

  • Годзилла: Эпоха Атомных Звёзд. MonsterVerse

    Часть V: Битва Титанов В 2012-м году "Мстители" изменили весь голливудский плацдарм: пришло время киновселенных, которым отныне…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments

  • Золотой Лирик 2020

    Финальный отсчёт пошёл. Последний Оскар ушедшего десятилетия будет роздан завтра (через 2 дня, учитывая разницу широт), и на этом подведёт итог…

  • Годзилла: Солнце Уходящей Эпохи

    Эпилог: Король и я Мне 6 лет, когда мы с мамой едем в Сочи. На дворе лето 1998-го, и смутные воспоминания стирают из памяти многое, оставляя лишь…

  • Годзилла: Эпоха Атомных Звёзд. MonsterVerse

    Часть V: Битва Титанов В 2012-м году "Мстители" изменили весь голливудский плацдарм: пришло время киновселенных, которым отныне…